Неточные совпадения
И когда кучер отвечал утвердительно, она махнула рукой и отвернулась. Я был в сильном нетерпении: взлез на свою лошадку, смотрел ей между ушей и делал по двору разные
эволюции.
— Я почти три года был цензором корреспонденции солдат, мне отлично известна
эволюция настроения армии, и я утверждаю: армии у нас больше не существует.
—
Эволюция? Задохнетесь вы в этой
эволюции, вот что! Лакейство пред действительностью, а ей надо кости переломать.
— Интернационализм — выдумка людей денационализированных, деклассированных. В мире властвует закон
эволюции, отрицающий слияние неслиянного. Американец-социалист не признает негра товарищем. Кипарис не растет на севере. Бетховен невозможен в Китае. В мире растительном и животном революции — нет.
«Да,
эволюция! Оставьте меня в покое. Бесплодные мудрствования — как это? Grübelsucht. Почему я обязан думать о мыслях, людях, событиях, не интересных для меня, почему? Я все время чувствую себя в чужом платье: то слишком широкое, оно сползает с моих плеч, то, узкое, стесняет мой рост».
— Мы видим, что в Германии быстро создаются условия для перехода к социалистическому строю, без катастроф, эволюционно, — говорил Прейс, оживляясь и даже как бы утешая Самгина. — Миллионы голосов немецких рабочих, бесспорная культурность масс, огромное партийное хозяйство, — говорил он, улыбаясь хорошей улыбкой, и все потирал руки, тонкие пальцы его неприятно щелкали. — Англосаксы и германцы удивительно глубоко усвоили идею
эволюции, это стало их органическим свойством.
И — еще раз:
эволюция невозможна без сотрудничества классов, — эта истина утверждается всей историей культурного развития Европы, и отрицать эту истину могут только люди, совершенно лишенные чувства ответственности пред историей…
Рядом с этим хламом — библиотека русских и европейских классиков, книги Ле-Бона по
эволюции материи, силы.
— Что такое для нас, русских, социальная
эволюция? Это — процесс замены посконных штанов приличными брюками…
— В твоем изображении
эволюция очень мила, но — скучновата.
«Мы — искренние демократы, это доказано нашей долголетней, неутомимой борьбой против абсолютизма, доказано культурной работой нашей. Мы — против замаскированной проповеди анархии, против безумия «прыжков из царства необходимости в царство свободы», мы — за культурную
эволюцию! И как можно, не впадая в непримиримое противоречие, отрицать свободу воли и в то же время учить темных людей — прыгайте!»
— Согласись, Тимофей, что в известный момент
эволюция требует решительного удара…
— Весьма любопытно, тетя Лиза, наблюдать, с какой жадностью и ловкостью человеки хватаются за историческую необходимость. С этой стороны марксизм для многих чрезвычайно приятен. Дескать —
эволюция, детерминизм, личность — бессильна. И — оставьте нас в покое.
Иногда ему казалось, что марксисты более глубоко, чем народники, понимают несокрушимость закона
эволюции, но все-таки и на тех и на других он смотрел как на представителей уже почти ненавистной ему «кутузовщины».
— Клюнем, — сказал Кутузов, подвигая Климу налитую рюмку, и стал обильно смазывать ветчину горчицей, настолько крепкой, что она щипала ноздри Самгина. — Обман зрения, — сказал он, вздохнув. — Многие видят в научном социализме только учение об экономической
эволюции, и ничем другим марксизм для них не пахнет. За ваше здоровье!
— Сам народ никогда не делает революции, его толкают вожди. На время подчиняясь им, он вскоре начинает сопротивляться идеям, навязанным ему извне. Народ знает и чувствует, что единственным законом для него является
эволюция. Вожди всячески пытаются нарушить этот закон. Вот чему учит история…
— Фактов накоплено столько, что из них можно построить десятки теорий прогресса,
эволюции, оправдания и осуждения действительности. А мне вот хочется дать в морду прогрессу, — нахальная, циничная у него морда.
Отнимите от него"
эволюции" — что останется?
Хотя главною целью похода была Стрелецкая слобода, но Бородавкин хитрил. Он не пошел ни прямо, ни направо, ни налево, а стал маневрировать. Глуповцы высыпали из домов на улицу и громкими одобрениями поощряли
эволюции искусного вождя.
Конечно, с первого взгляда может показаться странным, что Бородавкин девять дней сряду кружит по выгону; но не должно забывать, во-первых, что ему незачем было торопиться, так как можно было заранее предсказать, что предприятие его во всяком случае окончится успехом, и, во-вторых, что всякий администратор охотно прибегает к
эволюциям, дабы поразить воображение обывателей.
Но необходимо понять, что исконный русский коллективизм есть лишь преходящее явление первоначальной стадии натуральной
эволюции, а не вечное явление духа.
Жесткость совсем не есть жестокость, она есть свойство духовное, а не биологическое, — жертва низшими состояниями духа во имя высших состояний, жертва элементарными благами во имя восхождения и
эволюции человека.
Всякого рода ограничения бывают прагматически нужны в известные периоды человеческой
эволюции.
Тут была и наследственность, и прирожденная преступность, и Ломброзо, и Тард, и
эволюция, и борьба за существование, и гипнотизм, и внушение, и Шарко, и декадентство.
Насколько эти упования связываются с той или иной формой исторической власти, или ее
эволюцией, они впадают в утопизм и сентиментализм.
Словом, воскрешение входит в исторический процесс, то —
эволюция, а не катастрофа, наступающая «вдруг, в мгновение ока» и прерывающая историческое время.
Это делается в учении о перевоплощении душ и вообще о бесконечной «
эволюции», проповедуемой теософией.
Поэтому и
эволюция в своих естественных пределах неприкосновенна и ненарушима, поскольку каждый несет в себе закон своего бытия и свершения, но в то же время она не может быть признана универсальным и верховным законом бытия.
Мир (или миры) для него представляет собой реальную
эволюцию самого божества; божество включено здесь в механизм мира и доступно раскрытию и постижению методическим, закономерным путем, хотя для него требуются иные методы, нежели для изучения, напр., мира микроскопического.
Однако для Божества это ни в каком смысле не является необходимой Его
эволюцией, как бы тяготеющим над Ним фатумом творения, без которого не может совершаться и его самораскрытие, но есть дар свободной, щедротной любви, — благости, благодати и благодеяния.
С. 252).], между тем как религия имеет дело с положительной бесконечностью, с трансцендентным и абсолютным Богом, подающим нам вечную жизнь, упокояющим и спасающим от распаленного колеса «дурной бесконечности», этой бешеной, ненасытной «
эволюции».
К тому же, в «оккультном» пути целью восхождения всегда является ближайшая в порядке «
эволюции» иерархическая ступень.
Близоруким заблуждением является мысль, что в человечестве просто в силу «
эволюции», — времени и «прогресса», усиливается добро за счет зла, почему оно становится силою вещей, как бы автоматически, все совершеннее.
Эта
эволюция не имеет конца и предела; абсолютное для этого радикального эволюционизма существует лишь в качестве возможности беспредельного движения, т. е. «дурной бесконечности» [«Дурная, или отрицательная, бесконечность, — по Гегелю, — есть не что иное, как отрицание конечного, которое, однако, снова возникает и, следовательно, не снимается; или, иными словами, эта бесконечность выражает только долженствование снятия конечного» (Гегель.
Теперешний человек соответствует настоящей стадии в развитии земли; предыдущие ступени его существования духовно и физически отличаются от теперешней, и еще более надо это же сказать про последующие мировые эпохи: человек есть только звено, его не было и он должен быть преодолен;
эволюция ведет не к сверхчеловеку, но от человека и за человека.
В душе зрела «воля к вере», решимость совершить наконец безумный для мудрости мира прыжок на другой берег, «от марксизма» и всяких следовавших за ним измов к… православию [Об идейной
эволюции С. Н. Булгакова «от марксизма к… православию» см.: Булгаков С. Н. От марксизма к идеализму.
Творчество и
эволюция не только разные, но даже противоположные вещи.
Взгляды мои находились в процессе
эволюции.
Мне всегда казалось неправильным словосочетание «творческая
эволюция», которым Бергсон обозначил свою книгу.
Метафизическое же развитие германского идеализма после Канта у Фихте, Шеллинга, Гегеля при всем обнаружившемся тут гении шло в ложном направлении, в направлении монизма, устранении вещи в себе, окончательной замене трансцендентности Божества становящимся в мировом процессе Божеством,
эволюцией, утере свободы, в необходимости торжествующего мирового Логоса.
Но в конце пережитой
эволюции он стал «левым» и даже вождем «левых» течений во французском католичестве.
Г. Г. Кульман поразил меня и С. Франка родственностью пережитой
эволюции, близостью взглядов по многим вопросам.
Вследствие такого любезного намерения, как только гувернантка вернулась в комнату, я принялся галопировать вокруг нее и продолжал эти
эволюции до тех пор, пока не нашел удобной минуты снова зацепить каблуком за ее юбку и оборвать.
Соловьев признает, и вместе с тем богочеловеческий процесс, который приводит к Богочеловечеству, для него, как будто бы, есть необходимый, детерминированный процесс
эволюции.
Так гуманистический опыт новой истории входит в Богочеловечество, и результатом этого является
эволюция христианства.
Господство большинства есть
эволюция, а не революция.
Эту идею не нужно отожествлять с соловьевским эволюционизмом, при котором и Богочеловек и Богочеловечество суть как бы продукт мировой
эволюции.
Оно принадлежит также к типу эволюционного миросозерцания, но эволюционизм этот получен не от натуралистических учений об
эволюции, а от германской идеалистической метафизики.
А тем временем и в его направлении произошла значительная
эволюция. Он стал увлекаться учением Толстого и все дальше отходил от государственной церкви. Это начало сказываться в тех его вещах, которые стали появляться в"Русской мысли"у Гольцева.
Тут пути обоих расходятся: романист провел своего героя через целый ряд итогов — и житейских и чисто умственных, закончив его личные испытания любовью. Но главная нить осталась та же: искание высшего интеллектуального развития, а под конец неудовлетворенность такой мозговой
эволюцией, потребность в более тесном слиянии с жизнью родного края, с идеалами общественного деятеля.